29 сентября 2009 г. в 08:58
Сохранив все стандарты и подходы классической репрессивной структуры эпохи недоразвитого социализма, украинская милиция пытается – по крайней мере, на словах – осовремениться. Здравый по сути и идеальный в принципе провозглашенный лозунг «Милиция с народом!», прозвучавший впервые, кажется, на Майдане, как и все в нашей жизни ежедневно наталкивается на разочаровывающую прозу бытия. Нет, слова по-прежнему трещат, как полотнище на ветру, но кто из «маленьких украинцев» им верит? Во всяком случае, среди «маленьких милиционеров» таких доверчивых все меньше. Кризис веры, даже не финансовый, является сегодня основной угрозой государству и обществу, черной дырой для надежд о будущности Украины..
В редакцию «Надзвичайних новин» пришло письмо от рядового сотрудника органов внутренних дел из Винницкой области. Бывшего, поскольку его начальство, замаравшись в обыкновенной хозяйственной нечистоплотности, поспешило по-быстрому избавиться от потенциальных проблем и прозвучавших обещаний.
Виталий Возный служил следователем в одном из районных отделов милиции Виннитчины. В тот день ему и его колегам приказали отставить служебные дела и по устоявшейся советской традиции отдать рабочий день стройкам народного хозяйства: для управления внутренних дел возводился жилой дом. Денег, понятно, не хватало, посему активно применялся метод «самостроя». Никакого инструктажа по мерам безопасности юристы-начальники не проводили, - дали лопату, копай траншею под канализацию. Рядом орудовал киркой коллега. Офицер копал, пока не увидел, по его словам, выстрел. По всему телу моментально прошел мощный заряд электрического тока. Когда через секунду взглянул на руку, она была черной и с нее свисали клочья кожи.
«Пациент поступил к нам с ожогом пламени вольтовой дуги 1-й, 2-й и 3-й степени, - сообщил лечащий врач Андрей Поворозник. – Пострадало восемь процентов кожи лица, верхние и нижние конечности, был диагностирован ожог роговицы глаза и электрофтальмия». В ожоговом отделении работник милиции пролежал неделю, еще около двух месяцев провел на больничном. Если бы с электрическим током состоялся прямой контакт, говорят медики, прогнозы относительно дальнейшего состояния здоровья были бы гораздо пессимистичнее.
Лежа в больнице, следователь мог убедиться, насколько порядочные и душевные люди его отцы-командиры. Но очень строгие. Проведали его только один раз: для того, чтобы уверить в грядущем внеочередном получении квартиры и покрытии всех финансовых издержек на дорогостоящее лечение. Высочайшая просьба была только одна – никому не сообщать о случившемся, а подписать небольшое ( чистая проформа – вы понимаете) заявление. В нем говорилось, что имярек попросту дома менял пробки и оттого случайно пострадал, а к руководству Замостянского райотдела он, само собой, никаких претензий не имеет. Виталий Возный такую бумагу, увы, подписал: как же, люди серьезные, облеченные властью обещали всемерную помощь!
Чем все закончилось уже нетрудно догадаться. Сначала возникли проблемы с деньгами на лекарства: медикаменты покупались с существенными задержками. Потом как-то ушла в область свежего предания тема жилья. В конце концов, по словам пострадавшего сотрудника, начальство решило от него избавиться, как от бельма на незамутненном милицейском взоре. Результат понятен, ведь механизмы реализации подобных замыслов системой доведены до автоматизма. Психологическое давление на следователя было эффективным – он внял прозрачным намекам и уволился.
Правильно ли сделал Виталий Возный? Наверное, судить может лишь тот, кто в подобной ситуации имел несчастье оказаться. Судя по всему, и сам Виталий в своем решении сомневался. Через полгода он попытался восстановиться на службе. Однако система, раз создав силовое поле отторжения, выказала брезгливее равнодушие. Раньше (только раньше?) такая реакция формулировалась просто: нет человека, нет проблемы.
В частности, Владимир Остапчук, замнач областного УВД, назвал журналистам три причины, почему руководство региональной милиции не видит экс-следователя в своих рядах в будущем. Первая – к претенденту на возобновление в органах внутренних дел были претензии по службе, то есть работник он сомнительного качества. Вторая в плоскости личной психологии и служебной этики. Мол, уволился сам, а через полгода решил восстановиться: какое доверие к такому человеку? Ну и третий аргумент, который, собственно, снимает необходимость рассуждать по поводу выще названых двух, можно даже сказать – опровергает их. По словам высокого милицейского чина, сотрудников действительно привлекали на новостройку, но исключительно на безопасные работы: помыть окна, подмести территорию и т.п. А касательно Возного, то там его никто не видел, в его собственном рапорте ясно ведь указано, что травму он получил дома!
В бывшем райотделе Виталия никто из его коллег не захотел общаться с журналистами. Сам пострадавший их понимает и оправдывает – боятся потерять работу. Да, когда силовики боятся сказать правду, то рядовые граждане могут испытывать при мысли о таких защитниках все что угодно, но никак не доверие.
Единственный, кто удостоил корреспондентов несколькими словами, был заместитель начальника по кадрам Замостянского райотдела. Всем своим видом показывая, что крайне спешит, он на вопрос о бывшем сотруднике ответил исчерпывающе: я его туда на работы не отправлял! И, не сбрасывая скорости, исчез. Наверное, «назустрич людям», поскольку все наслышаны, что милиция с народом.
