7 июля 2014 г. в 10:27
Журналистка Hromadske.TV Анастасия Станко вместе со своим оператором пробыла в плену у Луганских террористов несколько дней. Ее взяли в заложники буквально на выезде из Луганска. После освобождения она отказалась давать комментарии российским журналистом.
О том, что происходит с пленниками на Донбассе, Анастасия Станко рассказала в эфире "Подробностей Недели".
- Настя, как вообще все было, как случилось, что тебя и оператора захватили?
- Для меня было принципиально важно снять другую сторону конфликта. Как только мы выехали за Луганск, нас обогнал бронированный бус, из него вышли пятеро людей с автоматами. Я подумала что это конец и на сейчас расстреляют на месте, но они проверели документы забрали нас в бусик. Там мы лежали под олимпийками на полу и точно также попали в подвал.
- Настя, а как организована безопасность журналистов на войне? Многие передвигаются вместе с бойцами украинского батальона - это считается менее опасным. Почему вы так не делали?
- Нас тоже очень много спрашивали российские журналисты: коллеги погибли, им так не везет как вам. Мне кажется это мог быть кто угодно, с любой стороны. Если бы мы стояли со стороны украинской армии, нас точно также могли бы убить. Это зона боевых действий. Это не потому, что ты журналист, когда стреляют с гаубиц - вообще не понятно по кому стреляют.
- А кого ты видела задержанным. Кто находится в плену?
- Это трудно представить. Я знаю, что там сидит какой-то генеральский сын в подвале. Сидят работники милиции. Сидит секретарь офиса Олега Ляшко. Просто потому, что она секретарь Ляшко, а его там не любят.
Надежда Савченко - "Пуля" прозвище на войне. Я ее видела еще до того, как в плен попала. Я знаю, что она жива. Она в плену у тех же людей, что и мы были.
Скажу, что пленных очень много. Родные не знают про них. У них нет условий, возможности позвонить родным.
Например, Анатолий Головченко. Он уже три недели в плену, его жена не знает, живой он или нет.
Больше всего сидят мирные люди, которые ничего не сделали. Они сидят в подвалах, в холодных гаражах и не знают, что будет с ними дальше. Выпустят их или нет.
Их то кормят, то не кормят, то водят в туалет, то нет. Вы не представляете, как растягивается время. Целые сутки к нам никто не приходит.
Мы не знали чего ждать. Просто ждали украинскую армию
Мы сейчас говорим, а Анатолий и Семистяга сидят в гараже. Я не знаю, здоровые они, ели или нет. Подумайте об этом.
По материалам: Обзор
