2 июня 2014 г. в 13:50
В результате захлестнувших страну жесточайших противостояний, многие
тысячи людей в поисках безопасности для себя и своих близких были
вынуждены покинуть свои дома.
Многие беженцы признаются, что спасались не столько от ведения боевых действий, сколько от беспредела, воцарившегося в мятежных городах.
Число погибших на востоке Украины, где произошло подавляющее большинство боевых действий, уже превысило 200 человек, что делает этот кризис самым кровавым за всю послевоенную историю Украины. Количество внутренних беженцев продолжает расти неумолимо быстрыми темпами. Верховный комиссар ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) считает, что кризис вынудил покинуть дома примерно 10 тысяч гражданских лиц; большинство из них — крымчане, и почти треть составляют дети. Украинские активисты в Донецке говорят, что количество внутренних беженцев из их региона также можно оценивать в тысячах, однако эти подсчеты гораздо труднее провести, поскольку, в отличие от крымчан, выходцам из восточных областей не приходится пересекать границу.
«Среди причин, побудивших покинуть родные места, люди чаще всего ссылаются на страх преследования по этническому признаку и по религиозным убеждениям или, в случае журналистов, правозащитников и интеллектуалов, в связи с их профессиональной деятельностью. Другие бегут, потому что не могут вести бизнес в условиях войны», — пояснил журналистам в Женеве ситуацию пресс-секретарь УВКБ ООН в Украине Эдриан Эдвардс.
28-летняя Марина, бежавшая из мятежного Мариуполя, делится своей историей. Обнаружив, что больше не может вести семейный бизнес в городе, она, считая себя этнической русской проукраинских взглядов, решила всячески помогать Национальной гвардии, когда бойцы последней вошли в город 10 мая. Как отмечает девушка, армии очень недоставало организации, дисциплины и опыта. У солдат банально не было карт местности.
В тот майский день в результате противостояний между бойцами гвардии и сепаратистами погибло восемь человек. Кто-то проследил за автомобилем Марины, и в тот же вечер она получила звонок от приятеля, сотрудника местной милиции, в котором он призвал ее прекратить оказывать помощь украинским солдатам. Как и во многих других охваченных сепаратистскими настроениями городах восточной Украины, местная милиция перешла на сторону мятежников, всячески им помогая. Когда Марина проигнорировала просьбу, последовали смертельные угрозы. Тогда девушка в спешке закрыла бизнес, упаковала чемоданы и уехала в столицу. Мать же ее до сих пор остается в Мариуполе.
Украинский парламент предпринял некоторые шаги для того, чтобы беженцы имели облегченный доступ к базовым социальным услугам и жилью. Например, новый закон в отношении прав перемещенных лиц помог тысячам беженцев из Крыма — подавляющее большинство которых составляют крымские татары — поселиться в других частях Украины.
Но те, кто бежал из восточных областей, не могут обратиться к правительству за помощью. Если Верховная Рада приняла бы закон о признании этих людей беженцами, она одновременно признала бы полную утрату контроля над востоком страны.
Луганчанин Сергей, молодой проукраинский активист, помогал организовывать ряд митингов в поддержку Майдана. В марте он с товарищами способствовал поставкам провизии и военного оборудования в украинскую армию. Угрозы смерти стала частью его повседневной жизни. Но 6 апреля, когда сепаратисты захватили здание местной службы безопасности и запас стрелкового оружия внутри, он и другие активисты решили, что пришло время бежать. Он собрал вещи и отправился в другой конец страны, — во Львов, где друзья предложили ему жилье.
59-летня Виктория Кириллова, беженка из Мариуполя, не собирается возвращаться домой. В течение многих месяцев она подвергалась смертельным угрозам и словесным оскорблениям со стороны прохожих всего-навсего из-за того, что носила сине-желтую ленту. Она переехала к дочери в Киеве.
В Славянске, где боевые действия между сепаратистами и украинской армией особо ожесточенные, все чаще местные жители попадают под перекрестный огонь. Ряд местных журналистов и жителей подтверждают, что повстанцы не разрешают никому покидать город, по крайней мере, без дачи взятки.
Большинство восточноукраинских беженцев не питают напрасных надежд на скорое возвращение домой. Большинство склоняется к тому, что на умиротворение региона потребуются месяцы.
