14 февраля 2011 г. в 14:58
И это хорошо. Самое страшное для публичного, да и, по сути, для любого
человека – равнодушие по отношению к нему. Как ни крути, а каждый
претендует на особое отношение мира к себе. Просто не все это
показывают. Стогний, кстати, на экране непроницаем, как индейский вождь –
подача даже самых страшных новостей, кажется, не вызывает у него
никаких эмоций. Так ли это? Или сказывается многолетняя выучка – школа
КГБ, оперативная работа в уголовном розыске, участие в боевых действиях,
небезопасные командировки?
Вообще, опыт общения с силовиками, даже бывшими, показывает, что люди
это, как правило, сложные и с ними не всегда просто общаться. К счастью,
в данном случае худшие опасения не оправдались. Константин Стогний
оказался легким собеседником, неравнодушным человеком и азартным
профессионалом, не сидящим на месте и не ждущим милостей ни от кого.
Главный советник министра МВД, полковник в отставке, успешный и
популярный телеведущий… многие на этом бы тормознули и, расслабившись,
спокойно пожинали посеянное ранее, но Стогний, кроме всего прочего,
оказывается снял около ста документальных фильмов на самые различные
темы. Да и сейчас отправился в Чили на съемки очередного фильма.
Практически – Индиана Джонс. В поисках Четвертого Рейха. Найдет ли он
мифический рейх непонятно, но то, что это будет увлекательная поездка и
яркий фильм, сомнений ни у кого не вызывает.
Одна моя знакомая сказала о Стогние – «Таких уже не делают!» Вот мы и
решили покопаться и узнать подробнее, где все же сделали того, «каких
уже не делают».
Детство на Борщаговке
Детство Константина Стогния было в чем-то весьма традиционным. Родился
он, по его же словам, в простой пролетарской семье, в 1968 году.
Родители приехали в Киев из Черкасской и Винницкоой областей – работать и
учиться, вернее, восстанавливать Киев. В Киеве они познакомились, что и
явилось предпосылкой появления на свет нашего героя. Детство
Константина прошло на Борщаговке, которую он, опять же по его словам,
всю перемерил шагами, потому, что Борщаговка, собственно, и была
«рабочим местом» папы-прораба.
- Я был общественным ребенком, очень рано – в год и девять месяцев –
меня отдали в ясли, затем – в детский садик. Так что, когда работал
садик, я был там, когда нет, на работе или у папы или у мамы… Я хорошо
помню этапы взросления. Когда я учился в первом классе, у меня тяжело
заболела бабушка, жила она в поселке под Фастовом, папа и мама были на
работе и не могли поехать. Они достали каких-то лекарств – надо отвезти.
Мне объяснили маршрут и отправили в путь. И тут я понял, что я выполняю
важную взрослую миссию – спасаю бабушку. Я добрался, выбегает бабушка с
первым вопросом – «Где мама?»…
А я сам приехал. Хорошо помню осознание миссии, это был такой этап
взросления. А о друзьях детства… Был мальчик, с которым мы познакомились
еще в детском саду. Совсем маленькими были, до школы еще идти и идти.
Так вот, мы с ним всегда дрались из-за горшка – то ли режим у нас
совпадал, то ли еще что… Но, или я прихожу, а он сидит, или я устроюсь, а
он появляется и начинает из-под меня горшок выдергивать. Такая вот
горшочная война. Мы до сих пор встречаемся и хихикаем по этому поводу.
Теперь он серьезный человек – сценарии пишет. Недавно возглавил
документальный департамент на первом канале. Вот с ним мы друзья детства
с садика и с горшка.
Подлинный диплом слесаря
Родители много рассказывали Константину, к примеру, о том, как они
восстанавливали, делали ремонт в квартире Ковпака на теперешней улице
Олеся Гончара. Делились впечатлениями и о самом Ковпаке, которого
застали в живых. Трудовую деятельность Стогний начал у папы на стройке,
когда на каникулах красил коровник. Правда, длилось это недолго.
Надышался краской до аллергии, и мама пресекла трудовой порыв, не
отпустив более пятиклассника на вредное производство. Тем не менее,
начало было положено, и первый гонорар был получен. Далее, после
восьмого класса, работа на заводе «Реле и Автоматики» и учеба в ПТУ №13.
Тут подвел брат, который несколькими годами ранее пошел в девятый
класс, но в школе, по мнению родителей, научился курить, гулять с
девушками и прочим нерегламентированным вещам. Вот младший и был
отправлен на завод от греха подальше, где и получил специальность
слесаря инструментальщика 3-го разряда.
- Много лет спустя, когда я был на пенсии, была такая мода проверять
дипломы у тех или иных деятелей из разных политических лагерей. Мне
позвонил человек, представился и сказал, что в то время был на заводе
начальником участка, вспомнил, как я работал у него
слесарем-инструментальщиком. То есть диплом оказался подлинным.
Наверное, они думали, что я придумал себе некую легендарную биографию.
Ну трудно им было представить, что я работал
слесарем-инструментальщиком!
Где Родина скажет – там будешь служить
Естественно, достигнув призывного возраста, Стогний отправляется в
армию. Поскольку он занимался спортом (велогонки), поступило
предложение служить в спортроте, но тут вмешался отец, одним из самых
ярких впечатлений которого было участие в параде на Красной площади. Он
считал, что спортрота – профанация службы и спортсменов на Красную
площадь не выведут. «С велосипедом что ли будешь стоять на Красной
площади? Где Родина скажет, там и будешь служить!». Вот Родина и сказала
– в Алма-Ату. А оттуда, по окончании учебки, постоянные командировки в
Афганистан. Родителей Костантин нервировать не хотел и не говорил им о
том, что служит в Афганистане.
Отец, впрочем, уверял после, что раскусил сына сразу, а мать пребывала в
неведении практически до конца, узнав о месте службы сына в военкомате,
когда вроде время службы уже вышло, а сын все не возвращался. Пошла в
военкомат – узнать что и как, а «тактичный» военкомовец брякнул: «Чего
вы волнуетесь? Не знаете что ли – все, кто в Афганистане задерживаются!»
После этих слов мать упала в обморок. Вообще, Константин считает, что
современная армия - «акция отрыва от холодильника», недалеко от дома, да
и условия куда мягче чем раньше. Советская же армия была, по его
мнению, суровой, но необходимой школой жизни.
- Я когда приезжал в деревню к бабушке, совсем еще ребенок, шел в клуб
на танцы. А там девушки заявляют – кто армии не был, с теми не танцуем. Я
знал, что я иду. Да и не было другого пути. Все должны были пройти
через армию. Школа на это настраивала, так что мы были готовы ко всему.
18 лет тогда и сейчас – две большие разницы. Я был горд, что состоялся
как мужчина. Не потому, что с девушкой переспал, а потому, что могу
защитить себя и своих товарищей. Вы спрашивали о наградах… орден у меня
действительно один, полученный за освещение событий в Ираке. У нас тогда
в голове не укладывалось, что можно оболгать целую страну, приписав ей
изготовление ядерного оружия. Мы все были твердо уверены, что войны не
будет. Оказалось, все можно…
А вот медаль у меня есть действительно редкая – за оборону границ
Советского Союза. Когда я надеваю награды или планки, знающие люди
интересуются – что это, за что. Это еще за Афганистан. Но самые ценные
награды, висящие на стенах моего кабинета, боевые медали отца. Они
потускневшие, я их специально не начищаю. Это действительно моя
гордость.
Будни уголовного розыска
Видимо, адреналин полученный в Афганистане, не давал покоя, и Стогний
отправляется работать в МВД. Проработав два года в центральном аппарате,
он переходит в уголовный розыск, на оперативную работу – наверное,
самое кровавое и нелегкое место в милиции. Попутно заканчивает факультет
журналистики, стажируется в различных советских, украинских и
иностранных редакциях и агентствах, совмещая профессию и призвание. С
конца девяностых сотрудничает с ИНТЕРОМ, снимает документальные фильмы и
программы, имеющие неизменно высокий рейтинг. Но ведь общеизвестный
факт, что работа в милиции, особенно в уголовном розыске накладывает на
людей неизгладимый отпечаток. Милиционеры начинают априори видеть в
каждом подозреваемого, да и постоянное созерцание трупов и крови не
добавляют психического здоровья. Стогний, по крайней мере со стороны,
выглядит абсолютно адекватным, взвешенным и вполне доброжелательным.
- Даже психиатры говорят, что где-то на седьмом году работы в милиции
начинается профессиональная деформация. От этого никуда не денешься…
наверное, я научился саморегулироваться. Это главное. Те же, кто не
может, регулируются какими-то внешними вещами. Крепко пьют, например,
много случаев суицида, семьи часто распадаются – они ведь вечно
отсутствуют. Единого рецепта нет. Сегодня я читаю книжки – это помогает,
потом что-нибудь еще. Надо и напиться иной раз… Вот организм сам
выбирает – какой способ оптимален в данный момент.
Настоящий полковник
Так кто такой Константин Стогний – журналист, силовик или просто
карьерист, как считают некоторые. Силовиком пенсионер вряд ли может
считаться, хотя расхожее высказывание и гласит, что разведчики не бывают
бывшими. Карьеристом его, наверное, назвать трудно. Человек, имеющий
самые радужные карьерные перспективы, проработавший три года на
генеральской должности, уходит на пенсию полковником, считая, что
получить «генерала» и тут же уйти – как-то некрасиво. Короче, Стогний
переквалифицировался в «чистые журналисты», просто поняв, что его это на
данный момент интересует более всего. По его мнению, многие хорошие
журналисты, уйдя в политику, стали просто плохими политиками. Так что
он, по сути, компенсирует профессиональные огрехи коллег. А все прочее –
бесценный жизненный опыт, который в работе только помогает.
- Мы конечно в программе «Надзвичайні новини» показываем
нелицеприятные вещи – аварии, кровь, но мы никогда не смакуем ужасов.
Бывает, операторы снимают буквально куски мяса, пятна крови. Мы, по
возможности, стараемся этого избегать, или, если это невозможно, не
акцентировать на этом внимание. Это всего лишь криминальные новости.
Хотя, как известно, один крупно снятый отрубленный палец сильно повышает
рейтинг программы.
Дети – цветы жизни
Сегодня Стогний журналист, семьянин, который воспитывает трех дочерей,
старшей из которых – 18, младшей – 2 года. Старшая учится в
Киево-Могилянской академии на экономиста и мечтает работать в банке. А
вот об образовании киевской элиты у Константина особое мнение.
- Я считаю, что дети бизнесменов могут, да и должны, порой, учиться за
границей, чтобы получить действительно хорошее образование. А вот
чиновникам это надо запретить. Хочешь быть чиновником – пусть твои дети
учатся здесь. Тогда появятся шансы на то, что хоть что-то изменится, что
они хоть что-то сделают для улучшения качества образования. Отправил
ребенка за границу – и хоть трава не расти. Это не ущемление интересов,
это - государственная необходимость.
Лишить депутатов неприкосновенности
А еще у Стогния есть свой взгляд на юридические и правовые реформы, без
которых никак не построить нормального общества. Он считает, что можно
даже переименовать милицию в полицию, но лишь в случае, если изменится
ее социальная функция. Фактически, если милиция займет место полиции во
всем мире – помощь населению, охрана спокойствия граждан и т.д.
Формально функции милиции и полиции схожи, но вот отношение к ним
совершенно разное. На западе в полицию бегут за помощью, да вообще – по
любому поводу. У нас же милиция, карательные отряды революции, орган
сугубо карательный и дел с ней стараются иметь поменьше и пореже. А
ведь революция-то давно в прошлом. В противном случае переименование
целой службы высосет из казны неимоверные деньги, а суть останется
прежней. Не так ли?
- Первая и главная реформа – упразднение депутатской неприкосновенности.
Чтобы в депутаты не шли прикрывать темные криминальные делишки. Только в
этом случае ситуация и в правительстве, и в обществе изменится в лучшую
сторону. А вообще-то, юридическая система очень инертна и громоздка.
То, что делается сейчас, начнет работать и давать плоды минимум через
полтора-два года. Так что нельзя слишком часто менять юридическую
верхушку. Надо чтобы люди успели не только принять реформы, но и
заставили их работать. Иначе, опять же, все это – пустой звук .Вообще,
сейчас Украину ждет трудное время. В середине 90-х посадили кучу
криминальных авторитетов, дали им лет по 15-16. Так вот сейчас они
выходят из тюрьмы и возвращаются в общество. Естественно, будут искать
себе применение. А что они еще могут и умеют?
Ну как тут не ударить
А еще у Константина Стогния репутация человека, который может дать по
лицу. Недоброжелатели так и говорят – одно слово – мент. Но! Памятуя
историю с Юрием Луценко, ведь получил-то он по всем параметрам
правильно. "Да будь ты хоть негром преклонных годов", но утверждать, что
получить квартиру легко, стоит лишь вступить в оральный контакт с
министром, по меньшей мере, неэтично. А тем более, по слухам, Стогний
как раз и получил недавно квартиру. Каково ему это слышать? Вы бы не
дали? Или, по крайней мере, не захотели бы в душе начистить репу
зарвавшемуся политику? Или другой случай – авария, машина горит, бензин
вытекает, в машине кричит женщина.
А все – милиция, спасатели, зеваки – стоят и смотрят на безопасном
расстоянии. Стогний кидается в горящую машину и вытаскивает женщину,
причем машина через несколько секунд таки взрывается. Спасенная из огня
женщина умерла от ожогов через два дня. А некоторое время спустя, в
публичном месте, знакомый с похабной ухмылкой спросил Стогния,
сопровождая слова характерными жестами: «И сколько раз ты ее спас?» Ну
вот как тут не ударить?
Источник:
